Отклики читателей

Сомова Татьяна Александровна

Работаю заведующей сельской библиотекой, есть книги автора, в т.ч. "Плач Адама". Все произведения В.А. Чугунова пользуются большим спросом! Жаль, не имеем всего из опубликованного. Читатели отмечают необыкновенный стиль его произведений – доверительный, проникновенный. Особенно в "Плаче Адама" слышен внутренний диалог не только героев, но автор совершенно незаметно делает читателя участником этого диалога! Думаю, что и новое произведение будет так же востребовано читателем, как и все предыдущие.

 

Письмо читателя.

  Здравствуйте, уважаемый Владимир Аркадьевич!
  Недавно узнал, что у вас есть сайт! Я впервые познакомился с вашими книгами 4 года назад, когда учился на первом курсе консерватории! У меня есть такая потребность – я не могу жить просто в каком-то месте, мне обязательно хочется видеть это место душой! Для этого всегда важно почувствовать – чем жили, от чего страдали и чему радовались люди на этой земле! Я люблю ходить пешком в консерваторию мимо дома, где пел Шаляпин, где родился Мельников, я люблю на Печёрке проходить мимо дома, где жил священник, смотреть на старые ворота с местом для икон! Когда я так иду – то насыщаюсь душой, у меня возникает ощущение полноты и красоты жизни! Я влюбился в Нижний Новгород с первого взгляда, – и до сих пор он меня не разочаровывает, открываясь со временем с новых сторон! Я всю жизнь мечтал о таком городе, – в детстве я любил рисовать русские леса и реку, затем дорисовывать храм, кремль! Хотя я видел в жизни всего одну церковь своими глазами… Я родился в Латвии, а потом мы с семьёй уехали в глухой уральский северный городок! Но я всю жизнь чувствовал желание – жить в России, именно видеть всё самое русское и глазами и душой! Поэтому жизнь привела меня сначала в Вологду, а затем в Нижний! Я объехал с гастролями уже половину страны, был в Белозерске, Новосибирске, Архангельске, Плёсе! Моя мечта сбылась! И как же я счастлив был поступить в Нижний! Я сразу набросился на книжные магазины в поисках книг о городе и обо всём Низовском крае, читал Гациского, смотрел открытки Дмитриева, местные предания, сказки, песни! И купил вашу книгу "Городок"! Признаюсь, сначала мне было не очень интересно читать, – но постепенно я очень увлёкся! Я прочитал её за один присест! Я очень переживал за ваших героев, смеялся, тосковал, был счастлив, досадовал… признаюсь откровенно, я даже плакал от горя и счастья над вашей книгой! Так же, как сейчас, когда читаю "Молодые"!!! В одном из частных писем Чайковский пишет: я не считаю себя гением, но точно знаю, что имею способность правдиво выражать в музыке то, что написано в тексте! Мне кажется у вас есть похожая способность – правдиво писать о той музыке, которая у нас в сердце! Ваш текст очень музыкален! И вы просто и ясно передаёте то, что делается в уме и сердце человека! Я, как и многие ваши читатели, узнал себя, свои чувства, просто ситуации даже похожие точь-в-точь на те, в каких я был! Даже песня! Я тоже пел "Никогда я не поверю"!Мне нравится именно ясность и простота, я просто и ясно вижу рядом с собой ваших героев, будто я присутствую рядом! Как у вас получается написать о святых минутах в жизни – когда два человека встают на колени перед иконой, или после множества страданий обретают счастье! В эти минуты я чувствую тоже, что слушая Всенощную Рахманинова, Свете Тихий или Богородице Дево Радуйся! А когда герои страдают, мучаются, делают страшные вещи, такое чувство, как от Рихарда Штрауса или Шнитке, или Шостаковича!!! В ваших книгах грех страшен, а благодать чувствуешь, как мир и радость, "и верится, и плачется… " Я читал ваши статьи на сайте! Это очень здорово, что можно их все найти сразу в одном месте, не выискивая по интернету! Мне близки ваши поиски, ваши чувства и мысли о церкви и искусстве – где они относительно друг друга? Вы не одиноки в этом! Множество музыкантов, певцов, композиторов чувствовали и чувствуют тоже самое! Главное, не открывать Америку заново в этих поисках! А то я знаю множество музыкантов, которые толком не разобравшись с историей музыки, всё отвергают, мечтая о "православном искусстве"! Как будто ни Моцарт, ни Чайковский(написавший литургию, в детстве сочинявший молитвы), ни Глинка, ни Свиридов, ни Гаврилин(говоривший: искусство будущего – искусство милостивое ко всему живому!) и ещё многие – об этом не думали!!!!!!!!??? Мне кажется, талантливое искусство всегда по духу близко православию, христианству! А бездарное всегда далеко от Бога и человека, хоть называй ты его православным или социалистическим… В ваших статьях мне всё очень понятно и очень близко, я с удовольствием их читаю! Спасибо вам за ваши труды, за ваши книги, которые стали для меня собеседниками, советчиками, друзьями! Нижний Новгород, Городец – для меня навсегда будет связаны с вашими книгами!
С уважением
Кошелев Алексей
студент Нижегородской консерватории
солист Нижегородского театра оперы и балета
имени Пушкина

 

О романе Владимира Чугунова "Невеста"

Василий | 29.04.2012 19:46:27.

Образ Пашеньки Иларьевой, на мой взгляд, единственный в современной русской литературе, но – не единственный в русской классической литературе. Книга читается с большим интересом. По прочтении её меркнет и кажется дутым и мелочным всё, что нынче поднято на щит современной критикой.

О романе Владимира Чугунова "Мечтатель"

Анна N

Текст живой, ртутно-подвижный, я бы сказала, “дышащий” – автор интересно и свободно передает интонации разных героев, людей, населяющих роман.
Это история любви и история юной души, ее становления.
В юности очень острыми кажутся все проблемы, очень волнующими – все фундаментальные вопросы бытия. Автор не боится ставить эти вопросы перед своим молодым героем – мечтателем: символ-знак названия романа – это и есть образ юноши-мечтателя Никиты.
Коллизия романа проста – мальчик и его отец, оба влюблены в молодую вдову Елену Сергеевну. Мальчик – восторженно, романтично, а у отца с Еленой Сергеевной вполне “взрослые”, земные, затаенно-драматичные любовные отношения.
Такие “треугольники” не раз встречались в русской литературе; здесь Чугунов – продолжатель традиций Тургенева и Бунина, и, надо сказать, ему удается это сделать достаточно естественно, грациозно, без излишнего мелодраматизма, на который провоцировало бы писателя изображение подобной ситуации.
Отношения людей прописаны, даже можно сказать “по-живописному”– выписаны – любовно, доверительно, не перегружены нарочитым пафосом: сама манера повествования свободна и непритязательно-естественна (и действительно заставляет вспомнить о традициях русской классической прозы).
Очень живые диалоги, иногда слепяще-яркие, озорные, с массой юмора, иногда – сбивчиво-задыхальные, приближающиеся к изображению живой человеческой речи вплоть до киношного эффекта сиюминутности, остановленного мгновения (особенно в сценах встреч Никиты с Еленой Сергеевной), но всегда опирающиеся на абсолютную правдивость и драматургическую правоту ситуации ( “– Не пущу!
     – Никит, пусти. Ну же!
     Я посмотрел на нее с укором.
     – Вы что, мне не верите?
     Она горько улыбнулась, опять потрепала мне волосы.
     – Верю… Верю всякому зверю, верю коту, верю ежу, а тебе погожу…
     – Вы Филиппа Петровича читали?
     – Что? А-а, нет… Учительница у нас так всё говорила… Ладно, пусти.
     – Ну ещё чуть-чуть… Капельку! Поцелуйте меня ещё? Один разочек!
     – Нет, всё, хватит, хватит…
     – Ну пожа-алуйста!
     Она покачала головой, вздохнула и нежно поцеловала меня в губы.
     – Всё?
     Но у меня уже опять задурила голова. Я изо всей силы прижался к ней, сказал:
     – Выходите за меня!
     – Ага, а через пять лет меня бросишь.
     Это было сказано в шутку. Но я нарочно не хотел её понимать.
 Я же сказал: всю жизнь буду любить только вас одну. Чем вам доказать?”)
Бабушка, которая утешает внука в его юных “скорбях”, – несомненная образная удача автора. “Бабушка все хлопотала. Руки её, обнажённые по локоть, были в муке. Она месила тесто, а губы её вторили словам молитв. Я знал эту бабушкину привычку – всегда, чтобы ни делала, про себя молиться. Один раз даже спросил, что она всё время шепчет. Помнится, она глянула на меня с такою же проникновенною улыбкой и как бы виноватясь ответила: «Дак что? Оборони Господи… Радуйся Невеста Неневестная… Святые угоднички, Никола милостивый, арха-ангелы, а-ангелы пособите…» – «А зачем?» – «Чтобы Бога не забыть…»
В связи с тем, что во всей романной ткани красной нитью проходят рассуждения и раздумья юного героя о Боге, о судьбе, о смысле жизни, неудивительным кажется финальный выход на философско-религиозные рассуждения отца и сына. Этой религиозной беседе можно поставить в упрек лишь то, что отец иной раз говорит столь страстно и длинно, что такой период не выдержит, быть может, никакая живая речь. Но здесь автор и не думает о “житейском” правдоподобии. Ему важно высказаться, донести до читателя, устами Алексея, отца Никиты, по сути, СВОИ СОБСТВЕННЫЕ, подчас болезненно-горькие, размышления о судьбах церкви в этом мире – и о судьбах людей, к церкви идущих, воцерковляющихся:
“Перечитай-ка «Легенду о Великом инквизиторе» Достоевского. Думаешь, он о тех инквизиторах написал? Да это же об инквизиторах всех веков и народов написано, в том числе и о наших нынешних, о всех продажных иерархах. Почитай историю Церкви! Во все века, от раскола и даже раньше, предательства и нестроения возникали только с их стороны! А после февральской революции! Они же, иерархи, тотчас запели аллилуйю Временному правительству, а затем и большевикам. И до сего дня всё поют!” Мы присутствуем при абсолютной исповеди – отца и сына никто не слышит, они одни, и отец, видимо, высказывает сыну все свое наболевшее, свою вариацию русской социальной трагедии: “Но Церковь, извини меня, – не кошкин дом… Тили, тили, тили бом, загорелся кошкин дом… Не организация даже. Это они лично при ней – организация. Да еще какая! Ты же читал «Капитал»!.. И, кстати, до скончания века эта организация всякой новой власти будет петь, – и он прогнусавил на церковный лад: – «Не-эсть власти, аще не от Бога!» Ещё бы! Эта власть им позволяет сладко есть, пить и жить! Я не хочу этим сказать, что все из них такие уж проходимцы, безбожники и обманщики, но именно такие, именно они, беспринципные карьеристы, в итоге захватят во всех церквах власть. И пойдут на сближение. Не истиной уже, а экономикой займутся…”
И все же “Мечтатель” – не философский и не социальный роман. Феномен этой прозы именно в том, что история юной любви, рассказанная просто и светло, ясно видится и долго помнится. Автор работает впрямую с душой читателя, в этом смысле он не столько сюжетный или “остросюжетный”, сколько “душеполезный” писатель: он находит верный путь (по тонкой, туго натянутой нити!) через мелодраму “любовного треугольника”, через репризность классического образа бабушки (у каждого своя Арина Родионовна, так…) к осознанию героем своей рождающейся личности; через мучения первого отказа и первого неистового желания, через все юно и страстно воспринимаемые, яркие, ослепительные, свежие и светлые краски мира Никита пробивается к началам истинной духовности.
Да, роман, на первый взгляд, о человеческих страстях. Но очень тонко, почти трансцендентно В. Чугунов показывает, как преображаются страсти под веянием настоящей чистоты, как человек интуитивно уходит, отшатывается от греха, чтобы приблизиться к Богу, в сущности, еще не зная, кто Он и что есть Он на земле.
У Никиты, кроме Елены Сергеевны, еще есть девушка Маша. Это чистейшая юная любовь, еще не знающая, что она – любовь. В отличие от любви-страсти к Елене Сергеевне, любовь Никиты к Маше не осознается им, но, мы сувствуем это, именно она станет для него судьбоносной путеводной звездой.
В легкий упрек этому талантливому тексту можно поставить лишь некую поспешность, торопливость иных эпизодов – они проносятся мимо читателя поистине “как в кино”, – но, возможно, это такой своеобразный художественный прием. И, конечно, читатель будет ждать продолжения: уж на очень высокой, пронзительной ноте неожиданно обрывается роман, и чувствуется за этим финалом еще одно романное пространство.
Мы подозреваем, что роман в большой степени автобиографичен – а значит, это продолжение воспоследует.
Очень важно и драгоценно в книге изображение милых мелочей бытия, предметов, утвари, старой баньки, темной воды озера, бабушкиных пирогов, – всего того, что мы вбираем с детства, впитываем бессознательно, а это на поверку и оказывается родиной.
И вот это нежное, как мелодия свирели, чувство родины – пожалуй, наиболее ценное в этом стилево простом и нравственно сложном тексте.  


 

Павел Андрианов (г. Кузнецк) 

Ваше творчество обладает редким в современном искусстве качеством – оно побуждает человека думать, побуждая к переоценке ценностей отдельно взятого читателя.Ваше творчество не оставляет равнодушным даже спустя две, три недели после прочтения: мысленно возвращаешься к нему и постоянно зришь сам корень той или иной проблемы. Самое парадоксальное, что собственно прямой пропаганды православия, как таковой, нет у Вас, но, тем не менее, Вы умудряетесь подвести читателя к каким-то его личным потаённым умозаключениям, чем и ценна соль Ваших простых фраз и высказываний. 

   Читая  роман «Молодые» я был просто шокирован чистотой изложения. «После того как всё произошло…» – И ВСЁ!.. и нет абзацев с кучей интимных подробностей. И знаете, после личной переписки с автором я бросился в нашу родную классику, с жадностью  какой-то и упоением. Я считаю, автор продолжает путь наших выдающихся современников, выступая в исконно-русских традициях нашей культуры. Я просто ждал роман «Невеста»…

   Конечно, меня могут упрекнуть невидимые партизаны, настрочившие тома «Проект-Россия», многие из которых я просто не осилил. Но вы возьмите романы, например, Теодора Драйзера «Американская трагедия» или Ирвина Шоу «Богач. Бедняк» – тут словно сквозь произведения крик идёт: «Да куда катимся-то мы?» И далеко не случайность, что в унисон крику этому рождаются такие кинополотна как «Форест Гамп» или «Босиком по набережной» (последнее созвучно нашему «Дому Дураков»). Тот же немой вопрос «Куда мы катимся???» застыл в строках Чугунова – и это боль автора; это чувствуется и ощущается…

Классику я открыл в родной конденсаторной академии. Именно там я познакомился с «Анной Карениной» Толстого и «Идиотом» Достоевского. Я долго шёл к ним в тех застенках, перебрав непрочитанные в детстве романы Жуля Верна  и Дюма, познакомившись в преизбытке с творчеством Бальзака и Золя… И вот когда я открыл эту русскую классику контраст тоже был очевиден. Но я и тогда не понял в чём. И вот Чугунов ответил мне недавно, упомянув «Любовь – красота страданий Христова»…

И вот тут пришло ко мне осознание понятия Любви-самопожертвования… Понятие сложное. Далеко не однозначное. Требующее не столько вдумчивости, сколько прочувствованности…

Я помню, какой эстетический шок испытал, когда чисто случайно в православной библиотеке мне попалась «Звезда» Бориса Зайцева. Позже – уже на третьем десятке – я открыл для себя Шмелёва и Лескова; рекомендуемый священниками Нилус и сейчас для меня остаётся более сложным автором…

А потом я принялся искать что-то аналогичное у современников… и вот среди других немногих имён мне открылся Владимир Чугунов, продолжающий традиции исконно русской литературы, напоминающей читателям о зёрнышках того, что живёт внутри каждого из нас…

[/spoiler

Алинка А (п. Дубрава, Дальнеконстантиновский р-н)

Вы знаете, я прочитала произведение Владимира Чугунова "русские мальчики". Впечатление! Больше всего мне запомнилась часть первая "деревня". Произведение философское.Я как и автор не согласна с тем как люди относятся к Библии, говоря, что если ее прочитать до конца, то можно стать ,мягко говоря, сумасшедшим. Я читала детскую Библию. После чтения действительно меняется мировоззрение.Мне запомнился эпизод про голубя, который не садится на деревья, и объяснение, почему .Я тоже верю в Бога,хотя и не молюсь. но я знаю, что он существует. Человек живет верой. только одни верят, что Бог есть, а другие, что нет. 

 Катя (п. Дубрава, Дальнеконстантиновский р-н)

А мне больше понравилась житейская сторона произведения. С волнением читала страницы где герой делает признание Гале. вот бросил все и приехал к любимой. и вообще как они построили свою жизнь. А еще я отметила, как менялись взгляды героя. он сначала восхищался Лениным. но потом его взгляды поменялись. Я бы спросила у автора : вот он пишет про русских мальчиков, а что посоветует русским девушкам? 

Олеся (п. Дубрава, Дальнеконстантиновский р-н)

Я прочитала произведение Владимира Чугунова "Городок".Мне понравился стиль автора!!! произведение написано простым и доступным языком!читается очень легко!сюжет тоже не слабый!мне особенно понравилась и запомнилась глава Таня!

Сомова Татьяна  Александровна (п. Дубрава, Дальнеконстантиновский р-н)

Тоже читала произведения Владимира Аркадьевича Чугунова. Более того, лично знакома с ним. Действительно, стиль его произведений легок и оригинален. Читается как причастие – маленькими глотками – легко, но емко!

 

     28. 03. 2012

Москва

  Прочел с удовольствием Ваших "Матушек". Спасибо за то, что донесли свет из середины ХХ века до нас. Особенно мне была интересна ушедшая атмосфера полукатакомбов. И то, что в этой атмосфере взрастало. С уважением - Владимир Мельник.

 

     22.03.2011

    Быстрова Юлия Владимировна (г. Городец Нижегородской области).

О книге Владимира Чугунова "ГОРОДОК" (г. Городец)

Творчество Владимира Чугунова, несомненно, является продолжением лучших традиций русской дореволюционной литературы. Его книги «Старец Зосима», «Деревенька», «Русские мальчики», «Городок» обладают важнейшими качествами нашей отечественной словесности – её православным миропониманием, религиозным характером отображения реальности. Религиозность литературы проявляется не только в связи с церковной жизнью и не в исключительном внимании к сюжетам Священного Писания, а в особом способе воззрения на мир. Именно Православие повлияло на пристальное внимание человека к своей духовной сущности, на внутреннее самоуглубление, отраженное литературой. Православие – основа русского миропонимания и русского способа бытия в мире. В Православии, несущем в себе полноту Истины, обретаются единственно истинные критерии оценки всех явлений окружающей нас жизни. И всякого художника подстерегает грех искажения истины, если он отвергнет христианский подход к отображению мира. А в результате появляются такие творческие методы как: декаданс, постмодернизм. В постмодернизме совершается окончательный разрыв между душевным и телесным. Искусство постмодернизма, знаменующее собою один из тупиков секулярного искусства вообще, всё более настойчиво ограничивает себя вниманием к плотским проявлениям жизни. Можно сказать: постмодернистов истина уже не интересует. В результате мы видим какая «литература» заполняет полки книжных магазинов. Постмодернизм породил тошнотворную литературу, после которой возникает физиологическое желание вымыть с мылом руки. И радостно видеть, что книга Владимира Чугунова «Городок» является образцом той русской культуры, которая основана на русских традициях.